«Куда ты едешь в отпуск?» — завистливо спрашивали у меня коллеги, друзья и родственники.

А куда ещё все нормальные люди ездят в отпуск в феврале?

«На Байкал конечно!» — отвечала я и привычно наблюдала эту непередаваемую гамму эмоций на лице у своего собеседника: зависть очень быстро сменяется недоумением, после чего на лбу явственно проступают нецензурные субтитры.

— Зимой??! Чего вы там забыли?!

— Так мы же с печкой! — охотно поясняю я безо всякой видимой связью с поставленным вопросом.

— Вы ещё и печку с собой тащите?!?!

*завис*

Очень сложно бывает объяснить адекватным людям, зачем ты идёшь в зимний поход. Сложнее только растолковать им, зачем ты делаешь это четвёртый год к ряду. Ну что тут скажешь? Есть в нашей жизни необъяснимые явления — и зимние походы как раз относятся к разряду таковых, потому как вербализации они поддаются слабо. Да это и не нужно. Попробуйте — и поймёте всё сами.

Завтра, уже завтра начнётся очередное наше приключение. А сегодня — день неторопливого бытования под мерный стук колёс. Мы уже не здесь, но пока ещё не там. Этим и хороши поезда: они позволяют нам побыть как будто в нигде — и успешно перейти из обычного нашего городского состояния белки в колесе в состояние путника с широко открытыми глазами и с нужной долей благородного металла в правильном месте.

Приключения начинаются!

Зима у нас нынче выдалась совсем не злая. Вялая и даже какая-то апатичная у нас зима в этом году, скажем уж прямо: ни тебе сугробов приличных, ни морозов сибирских. Сколько раз нам приходилось отбиваться от вопросов и треволнений сочувствующих родных и друзей: как же это вы пойдёте, ЛЁД-ТО НЕ ВСТАЛ!! Да и, откровенно говоря, нам и самим было как-то не по себе. Уверенный вид с мордой кирпичом можно делать сколько угодно, но от себя-то не убежишь.

Наши беспокойства оказались совершенно напрасны. Выйдя из поезда в половине четвёртого ночи, мы почувствовали: вот оно! Мороз покусывает за нос, щёки и прочие прилегающие части организма, а ноги довольно скоро примерзают к перрону. Оно и неудивительно — чего ещё ожидать от станции Зима? Вот и наш Серёга Левкевич привычно шурует нам навстречу: в каждой руке — по пакету с разнообразными вкусностями, а на лице — улыбка до ушей. Мы тоже не сплоховали — торжественно вручили Серёге полный какого-то металлолома увесистый пакет. Мы же не дураки — тащить дальше на восток эту КОПТИЛЬНЮ ДЛЯ РЫБЫ. Она и так уже проделала слишком большой путь.

***

В начале девятого утра по местному времени мы были в Иркутске — и началась суета. Загрузка-перегрузка багажа, суматошное знакомство, покатушки по утреннему городу в поисках недостающих товарищей. Не исключено, что водители что-то знали, и какой-то план у них таки был: точки на карте, имена-фамилии, явки-пароли на худой конец. Но неосведомлённым нам все эти перемещения казались в высшей степени хаотичными.

А из-за города тем временем выкатился огненный шар солнца, который сквозь узоры на стёклах машины выглядел одновременно и торжественно красиво, и немножко апокалиптично.

Наконец группа в сборе — и мы мчим по привычному, выверенному годами маршруту. Заехали в магазин — что может быть приятнее закупки продуктов? А я скажу что: получить задание от шефа — набрать 7 килограммов конфет — и при всяком следующем взвешивании обнаруживать, что требуемая цифра всё ещё не достигнута. Мечта же!

До Сахюрты домчали с ветерком — и с огромным удовольствием. Над нами голубел огромный купол неба, сверкал снег, едва-едва покрывающий жёлтые сопки, а мы неслись, шурша колёсами, по гладкой ленте дороги, то взлетая на скорости в очередную горку, то ухая с неё вниз. В воздухе висела полупрозрачная дымка, которая волшебным образом искажала пространство, и бескрайние снежные поля очень часто казались мне Байкалом. Мы чередовали созерцание красоты с приятной полудрёмой: минувшей ночью кто ехал, кто летел, а кто с Серёгой в Зиме встречался — одним словом, было не до сна.

В Сахюрту прибыли около четырёх часов. После короткой паузы на раздуплиться, отдохнуть или сходить поздороваться с Байкалом все принялись за общественно полезные работы.

Кто-то комплектовал мешки с продуктами под руководством Димы, а наш кулинарный отряд по чутким руководством Нэли взялся заготавливать полуфабрикаты для будущих великолепных супов. Нужно было порезать или потереть овощи, затем что-то из них отварить, всё расфасовать по пакетам и выкинуть к чёртовой бабушке на мороз — чтобы оно там благополучно встало колом.

За разговорами, шутками и прибаутками время пролетело незаметно. Все работы были завершены, а мы — полностью готовы к грядущим подвигам.

День завершился великолепным ужином, совмещённым с вечером знакомств: группа большая, и многие друг друга не знали. Ярким акцентом сегодняшнего вечера стал шикарный рождественский пирог от Юли, который успешно сыграл роль именинного пирога для Димы. Свечки также присутствовали (а то как же). Дима, правда, попытался тортик-то заныкать (А давайте его съедим в палатке…), но не тут-то было!

Завтра начало активной части похода. Как всегда: волнительно и радостно одновременно.

«Поздравляю вас с успешным завершением первого ходового дня!» — с нескрываемой гордостью в голосе обратился к нам Дима. Мы — в тёплой палатке, вокруг — такая привычная суета, куртки и ботинки, термоса и дрова — как будто всегда мы так жили, и не может быть иначе. Мы снова на льду Байкала, начало положено, и пути назад нет.

***

Первый ходовой день начался с приключения, которое настигло нас ещё до выхода на лёд. Всё дело в том, что наша палатка представляет собой конструкцию совершенную, не подразумевающую внесения в неё какаих-либо модификаций и улучшений. Однако есть одно решающее «но»: без поперечной перекладины с двумями металлическими шайбами для дуг на обоих её концах поставить её невозможно в принципе, даже при всём нашем опыте и мастерстве. А где та перекладина? А та перекладина благополучно осталась в гараже у Диминой тёщи в Иркутске. Спасибо, что не в Новосибирске или, не дай бог, в Северобайкальске, но ситуация в любом случае не из приятных. Дима, вооружившись номерами всех знакомых и незнакомых водителей, крепко засел на кухне и вёл нескончаемые переговоры. Мы же сидели, притихнув, и тупили в ожидании решения дальнейшей своей судьбы. И даже не задавали глупых вопросов, прошу заметить. Что несомненно свидетельствует о нашем немалом росте над самими собой.

А судьба наша под чутким руководством Димы решилась таким образом, что на маршрут мы вышли практически по графику, оставив на базе Сашу-геолога. Тот должен был проконтролировать транспортировку доски из Иркутска до Сахюрты на машине, а затем — из Сахюрты до нашей точки ночёвки — на хивусе. А проконтролировать геолог может, у геолога не забалуешь.

И вот мы наконец на льду. Погода в открытом космосе сегодня вполне приемлимая: не слишком шокирующая для первого ходового дня, но при этом явным образом нам сообщившая: это Байкал, детка. Было пасмурно и безветренно, с температурой наружи около 24 градусов мороза. Солнце хмуро проблёскивало сквозь тучи, и пятна чистого льда казались чернее чёрного. Чистого льда, к слову, сегодня было совсем мало — чаще нам приходилось тащить санки по куржаку — кружевному-ажурному, но шершавому, как наждачка. Народ, однако же, бежал достатосно бодро и на привалах не засиживался. Возможно, дело в свежести сил, энтузиазме и воодушевлении первого ходового дня, но более вероятно причиной были те самые -24. Учитывая, что многие из нас прибыли сюда из -8, кто-то — из +5, а кто и вообще из +25 (хей, Кубань!). Так или иначе, контраст с любом случае был разительный, а преодолеть его можно только пешком-бегом, да побыстрее.

Насчёт «бегом» — это я, между прочим, не метафорически выразилась, а в самом что ни на есть буквальном смысле: Саша и Оля, семейная пара из Симферополя и по совместительству тренера по спортивному ориентированию, чувствуя недостаток физнагрузки и километража, время от времени переходили с бодрого шага на лёгкий бег. Что, несомненно, вызывало уважение и восхищение публики.

А ещё я, кажется, чего-то не понимаю в этой жизни. Вот скажите мне пожалуйста, как так может быть: я, которая родилась и всю жизнь прожила в Сибири и которая уже успела отмотать три зимних Байкала, отчаянно мёрзну всеми лапками и прочими частями организма, стоит мне только прекратить движение, тогда как Вова, впервые оказавшийся на Байкале, а в Сибири — во второй раз, жалуется на жару и щеголяет в -2 без перчаток. Вот и где здесь логика, я вас спрашиваю.

К четырём часам дня нас нагнал довольный, как слон, геолог на воздушной подушке. А уж мы-то как были рады его появлению: ура, у нас будет дом!! Хивус собрал желающие рюкзаки и туристов и, лихо дрейфуя, помчал их к месту ночёвки. Мы с Вовой решили, что это категорически неспортивно, и были немедленно вознаграждены за свою решимость: выглянуло солнышко, а Байкал, благодарный и удивлённый неожиданному теплу, зарокотал на все голоса.

Потом — первая в этом сезоне установка палаточного лагеря. Лагерь наш состоит из двух палаток: стандартная большая палатка на 13 человек и небольшая полубочка (труба, ангар) — на шестерых. Мы в своём шатре долго не могли сложить тетрис из людей: необходимо было учесть рост каждого из нас, теплопроводность спальников, не разделить многочисленные семейные пары — а ещё и непредсказуемые индивидуальные хотелки никто не отменял. Но в итоге всё ж таки справились, ибо люди все умные.

А какой восхитительный куриный суп был у нас сегодня на ужин! За полгода забываешь, какие шикарные супы умеет варить Дима, и всякий раз восторгаешься, как впервые.

А потом — песни под гитару и без, словесные игры и логические загадки, и мерцающие в полумраке палатки огоньки гирлянды. И как сложно было угомонить народ, который вроде устал и улёгся уже по спальникам, но при этом всё никак не прекращал барагозить и слушать увлекательные истории в исполнении Саши-геолога.

А в наступившей наконец тишине свои истории рассказывал нам уже сам Байкал.

— Дима, а какой день будет самый сложный?

— Ну хочешь — сегодня?

Как говорится, не зарекайся. Но денёк сегодня и в самом деле выдался непростой, и даже в некотором роде уникальный. В чём-то даже исторический, да. Но обо всём по порядку.

***

На дворе у нас, как мы все помним, начало февраля. И если в мартовских походах можно уже с шести утра колобродить на улице и наблюдать шикарные рассветы, то в начале февраля этот фокус никак не прокатит. А посему в семь утра в нашем царстве-государстве все мышата, ежата, медвежата и туристы ещё мирно посапывали в своих норках, никоим образом не выдавая своего бесспорного стремления к подвигам и приключениям. И даже Дима, смею надеяться, вылез сегодня на мороз не слишком рано, потому как на завтрак у нас был вчерашний и от этого только более вкусный куриный суп.

Пока мы хомячили в палатке, в большом мире к горизонту постепенно подкрадывался новый день. Сначала показался первый, самый смелый солнечный лучик, а вслед за ним прямо на глазах выкатился горячий огненный шар и покатился по небосклону. Рассвет — замечательнейшее из чудес природы, и вдвойне ценно наблюдать его вместе с Другом.

Однако же это было не единственной природной стихией за сегодняшнее утро. Помимо солнечного рассвета Байкал порадовал нас ещё и Ветром. Признаю, что это был далеко не самый сильный ветер, на которое способен его величество Байкал, но при этом он всё равно в определённой мере пришпорил наши неторопливые утренние сборы. В 10 часов мы, капитально укутанные, вышли на лёд. Наши вконец распоясавшиеся санки не давали нам заскучать: то обгонят, то подло под коленки подсекут, а то и ни в чём не повинного товарища попытаются сбить. В общем, глаз да глаз за этими санками — ни на секунду не оставишь без внимания.

Вскоре, однако, ветер практически стих, а небо затянуло скучными серыми тучками, и до обеда мы в хорошем ровном темпе шагали по бескрайним полям куржака.

Обед случился в довольно-таки исторической локации — в избушке, где некогда снимали французский фильм «В лесах Сибири». Домик этот стал местной достопримечательностью, и сюда приходят все, кому не лень (а нам таки не лень — уж в лени нас никак не упрекнёшь, как ни старайся).

Мы разожгли печку, разложили все наши многочисленные пищепродукты и параллельно обеду читали разнообразные отзывы «на флампе» (зачёркнуто) в книге отзывов. Все отзывы были исключительно восторженными, но каким-то диким женщинам Юлии и Ольге было грустно от отсутствия мужикофф. Контактов для связи они при этом никаких не оставили (а зря).

Выяснилось также, что все мы практически поголовно страдаем таким распространённым в туристской среде заболеванием, как избянка. Симпомы легко узнаваемы: стоит туристу лишь однажды переночевать (также: пообедать) в избушке, и он уходит оттуда только лишь титаническим усилием воли, не переставая при этом ожидать следующий гостеприимный домик. Также распространено: вынос мозга руководителю посредством соответствующих вопросов.

До обеда мы прошли 10 км, а после обеда должны были одолеть ещё 12, однако Байкал внёс определённые коррективы в наши планы — в итоге мы не дошли до запланированной точки около четырёх километров.

Зато сегодня мы стали свидетелями удивительного явления, которое и Дима-то видел до сих пор всего однажды. Это было нечто среднее между ледоставом и ледоходом. Посреди поля торосов пролегла широкая и протяжённая трещина, по которой плыли огромные глыбы льда. Глыбы эти постоянно наползали друг на друга и рушились, издавая при этом низкий рокот. Мы застыли, чувствуя огромную мощь природы и преклоняясь перед ней.

Но — надо было двигаться дальше. Впереди было самое увлекательное испытание за сегодняшний день. Те торосы не просто плыли вдоль берега — они вполне себе ощутимо наползали на него. Мы с нашими громоздкими санками сначала шкандыбали по самой кромке воды, а затем и вовсе выползли на берег. Нашей дорогой стали разномастные, зато кругом обледенелые камни. Как там никто шею не свернул — чудо-чудное, диво-дивное, но намучились конечно знатно. Ввиду полной непредсказуемости дальнейшего нашего пути, на ночёвку мы пришвартовались досрочно — по километрам, но не по времени. Установка лагеря прошла чуть более слаженно, чем вчера. Ещё каких-нибудь пара недель — и Диме уже не придётся нас пинать. Почти. Наверное.

На ужин — лагман: боимся за стеклянные банки, поэтому нужно съесть их как можно скорее (свежемороженное стекло — деликатес). В ожидании ужина мы с Вовой организовали гитару по кругу в количестве двух человек и мурлыкали песни себе под нос или самую чуточку громче. Все остальные при этом не обращали на нас внимание целенаправленно, а жужжали себе разговорами — и так это было тепло и уютно!

После ужина в гитарный круг принудительно включили геолога (строго говоря, уговаривать его пришлось совсем недолго, и то — чисто для проформу). И Саша жахнул Высоцкого — да так, что у почтенной публики закончились слова восхищения.

Сейчас на улице бушует какой-то совершенно не запланированный шторм. Народ уже смирился и перестал со всполошёнными сонными лицами держать на плечах палатку, старший по палатке — тот вообще спит и в ус не дует. А я изо всех сил отрицаю ветер и упорно пишу хронику сегодняшнего длинного дня…

Эй, Байкал, хватит нас испытывать! Сегодня мы отхватили приключений в тройном объёме — да таких, каких до сих пор ни в одном походе никто из нас не отхватывал. Все живы и здоровы, а это самое главное.

После неспокойной ветреной ночи подъём случился поздний, а утро получилось неторопливо-ленивым. Никто не рвался выйти пораньше, чтобы наверстать вчерашние непройденные километры. Солнце хмуро куталось в облака, не позволяя Байкалу радовать нас яркими красками — весь мир окрасился в сумрачные тона и точно погрузился в какую-то полудрёму.

Протелепавшись со сборами, на маршрут мы вышли только в 11 утра. Были опасения, что нас вновь настигнут какие-нибудь ужасные торосы, наподобие вчерашних, но, к счастью, опасения эти были напрасны: дорога была почти вся гладкая и ровная. Гряду торосов удалось перевалить в самом невысоком и нешироком месте из всех возможных. В качестве компенсации за вчерашние лишения мы вволю пофотографировались на фоне этого небесно-ледового великолепия, которое выглядит просто восхитительно ровно до тех пор, пока ты не оказываешься внутри него.

Вскоре после выхода имел место определённый форс-мажор, из-за которого мы выбились из графика довольно сильно, а потому остаток дня шли практически без привалов.

Ветер как начался в обед, так и не прекращался до самого заката, причём дул он не куда-нибудь там, а исключительно нам в морду лица. Мы явственно ощутили, что у воздуха плотность есть — как бы нам то ни казалось в обычной жизни. Зато, чем вечерее становилось, тем сильнее освобождалось от облаков небо. Солнце светило нам в спину, и мы шли в ногу с собственными длинными тенями. Ослепительно сияли торосы, а ветер поднимал в воздух мелкодисперсную снежную взвесь — как будто какой-то Дух взлетал и накидывался на нас, и швырял в лицо острые кристалики льда. Идти было тяжко, мёрзла морда лица и конечности, но при этом я ощущала уважение перед этой огромной мощью Природы и надёжное плечо Друга рядом.

В половине пятого мы прибились к берегу и остановились для обеда, потому что все всё-таки проголодались.

После перекуса мы боролись со стихией совсем недолго — всего около часа — и остановились уже для ночлега. В феврале день короткий, а ставить лагерь не только с ветром, но ещё и в темноте, не хотелось никому.

Жизнь наладилась, стоило только затопить в палатке печку и принять по глотку горячительного — для успокоения нервов. Коллегиально решили и ультимативно уведомили об этом Диму, что борщ сегодня варить не надо (что мы, изверги какие-нибудь) — будет достаточно гречки со шпротами. Кашеварили прямо в палатке — как во времена морозного похода на Святой Нос в феврале прошлого года. В палатке стоял весёлый бардак: кто тосты говорит, кто выпивает, кто невероятные истории рассказывает, а кто на гитаре бренчит и песни поёт. Несмотря на усталость, засиделись мы дольше обычного, и народ всё никак не мог угомониться.

Пожалуйста, можно завтра без приключений, а? Ну хотя бы для разнообразия что ли.

Приключения продолжаются! Но, справедливости ради, стоит отметить, что сегодня они были нашим сознательным выбором, а потому целиком и полностью остаются на нашей совести.

Я всегда знала, что Байкальские расстояния очень обманчивы. Я бы даже сказала, нелинейные они, эти расстояния. Но не до такой же степени, чтобы 15 километров по щелчку пальцев начальника превращались в 32! А резервы наших организмов бездонны и безграничны — и никак не заканчиваются, как глубоко ни копай.

***

С утра ничего не предвещало. Отставание от графика было столь велико, что никто и мысли не допускал о том, чтобы нагнать его одним днём. Таким образом, изначально планировалось разбить всю дистанцию до базы на два примерно равных отрезка; сегодня пройти один из них и заночевать в палатке, а на базе оказаться только завтра, но зато без суеты и спешки.

Стояла чудесная погода: было ясно и морозно, а самое главное — безветренно, поэтому утренние сборы прошли спокойно и неторопливо, да и шагать по просторам вселенной было одним сплошным удовольствием — для разнообразия никаких тебе лишений, претерпевания и борьбы со стихией. Ну сказка же!

У кого и в какой момент возникла эта шальная мысль — добежать до базы в Узурах за один день — я не знаю, но народ заметно оживился. Откуда-то достали бумажную карту Ольхона и окрестностей, стали её всякоразно вертеть, пытаясь максимально точно сопоставить её с местностью. Спорили, соглашались, аргументировали — причём чем сильнее ты размахиваешь руками, тем весомее будет твой аргумент. В итоге сошлись во мнении: да добежим как нефиг делать! Как мощны наши лапища! Зато — палатку не надо ставить, дрова заготавливать. Баня, ходовой день наверстаем — ну сплошные же преимущества, грех упускать такую возможность.

«Представьте, что это сейчас был завтрак», — задал нам правильный настрой Дима за обедом. — «И нам предстоит обычный ходовой день — километров эдак на 20».

Народ поднапрягся, укладывая в голове эту цифру и мысленно деля её на нашу среднюю скорость, но отказываться от своего амбициозного плана по-прежнему был не намерен.

Шли мы сегодня долго: поначалу с удовольствием, а потом через силу и исключительно на глубоко запрятанных в организме морально-волевых. Чистым льдом Байкал нас по-прежнему не балует, так что санки приходилось волочь в основном по снегу или по куржаку. Зато редкие пятна льда вызывали массовое зависание и фотографирование без возможности оторваться.

Вечерело. Свет стал мягче, тени — длиннее, а проплывающие слево от нас горы глядели на нас приветливо и ласково. Однако силы таяли на глазах, а долина, где расположена наша вожделенная цель, даже и не думала приближаться, вот созвсем нисколечко, несмотря на все наши немалые усилия.

Солнышко зашло за горизонт, и мир очень незаметно и постепенно погрузился в сизые сумерки, плавно переходящие в звёздную и морозную ночь. Ощутимо похолодало, и мы прятали лица поглубже в бафики и капюшоны, пытаясь защитить их от холодного ветра. Группа уже давно не собиралась воедино на привалах — каждый шёл в своём темпе, и, кажется, люди практически не отдыхали. Лишь бы побыстрее дойти, лишь бы поскорее закончилось это приключение.

Одна за другой зажигались звёзды, светил холодным светом растущий полумесяц, а мы всё шли и шли, сопровождаемые своими тенями — но на этот раз не солнечными, а лунными, и потому едва-едва заметными. Перед нами чёрной стеной возвышались горы, а в долине горели фонарики на метеостанции — точно маяки: вам сюда, осталось немного, вы справитесь!

И вот наконец мы на месте. Совершив финальный рывок — подъём по ледяной горке и протаскивание санок по песку и камням — мы с трудом протиснулись в калитку, хаотично побросали санки и, как селёдки в бочку, набились в тёплый домик. Народ растёкся по всем имеющимся горизонтальным поверхностям и изредка по очереди моргал глазами. Признаки жизни люди подавали слабо.

Коля заболтливо заварил чай, выудил из своего бездонного рюкзака какие-то неожиданные запасы еды и оказывал первую помощь всем страждущим (а страждущими были реально ВСЕ). Вечер прошёл как в тумане: ходили мыться в тесную баню, отчаянно пихаась тазиками и ковшами, затем в полумраке ели вкуснейшую уху из омуля, которая казалась нам настоящей манной небесной, если не лучше. А ещё всех невероятно грела добрая весть о том, что завтра у нас будет незапланированная днёвка. Бывали ли у кого-нибудь когда-нибудь днёвки в зимнем походе? Хоть раз? Что-то не припомню такого. Что лишний раз подтверждает уникальность нашего приключения.

Но какие же мы всё-таки крутыши, ну невероятные же.

Всё-таки замечательное решение принял Дима, прямо-таки гениальное. Сегодня мы наилучшим образом из всех возможных образов пересекли экватор нашего путешествия. Ибо после всех этих нескончаемых приключений и треволнений предыдущих четырёх дней нам всем просто необходима была эта пауза, это законное время для неторопливого бытования и общения с Байкалом и друг с другом.

День начался с морозного рассвета. Лёгкий бриз с озера усугублял -32 в открытом космосе, а мы активно радовались, что совершили вчера тот феерический марш-бросок и ночевали в тепле. После ленивого завтрака в нашей кают-компании мы отправились исследовать многочисленные гроты и гротики, расположенные в ближайших окрестностях базы. Было очень интересно и необычно пройти там, где не далее как вчера вечером мы тащились-шкандыбали из последних сил, на десятом резервном дыхании и в темноте — а выяснилось, что красота там была невероятная.

Мы шли и кайфовали от солнца, ото льда, от отсутствия санок и необходимости бежать куда-то сломя голову. Ложились на лёд и слушали, как где-то в глубине разговаривает Байкал: нерпы играют в пейнбол, рыбы ходят за покупками и воспитывают детей, водоросли растут — подводный мир живёт свою активную подводную жизнь, а мы на поверхности даже об этом и не подозреваем.

Гроты, кстати говоря, хороши не только сосульками, но и своей замечательной акустикой. Я это знала и по прошлым походам, однако не упустила возможности ещё раз убедиться в этом и сегодня. Мы опробовали на слух целых три грота и остались исключительно довольно каждым из них.

А ещё утро ознаменовалось исключительной находкой — на снегу прямо под скалой обнаружился квадрокоптер, причём, как отметили знающие люди, отнюдь не дешёвый, да к тому же стильный: на нём был изображён китайский дракон. В городе планируем посмотреть видосы с карты памяти и всё-таки попытаться найти владельца (и заработать себе плюсик в карму).

Послеобеденное время было очень разумно отведено под тихий час, а в 4 часа мы отправились в микрорадиалку на гору, а также к произведению современного искусства — к памятнику под названием «Дух Байкала». В каждом байкальском походе совершенно необходимо вылезти на берег и погулять по солнечным склонам, которые кажутся тёплыми даже в такой морозный денёк, как сегодня. Нам это более чем удалось. Солнышко проглядывало сквозь пушистые сосновые лапы, а горизонты раздвигались всё дальше.

Внизу бескрайним полотном расстилался Байкал. Был виден не только восточный берег озера и полуостров Святой Нос (вспоминаю, как год назад мы отважно шли от Святого Носа до Хобоя с ночёвкой посреди Байкала), но и западный берег, отделённый от острова Малым морем. То есть не такой уж он и широкий, этот Ольхон. Обнаружили мыс Хобой — самую северную точку Ольхона, куда мы направим наши стопы и сани уже завтра. Бдительно проконтролировали ледовый покров: всё в порядке — на месте. А то даже сейчас нас продолжают пугать историями из серии «Всё пропало, Байкал не замёрз». При том что связь здесь очень эпизодическая и непостоянная.

Чтобы попасть к Духу Байкала, нужно было немного сбросить высоту и спуститься на соседнюю сопку. Памятник этот представляет собой огромное древнее дерево со страшными голыми ветвями, обвешанными колоколами, и с большим дуплом для людей в толстом стволе. Народ очень активно фоткался с этим деревом, а мне больше хотелось сидеть на камне и смотреть на заходящее солнышко. Может, дух Байкала как раз в закате. Может, в ветре. В пучке сухой травы, мелко дрожащей на ветру. Но уж никак не в этой желехной штуке. Правда, наше групповое фото с деревом и закатом получилось очень эффектным, тут я поспорить не могу.

На базу вернулись уже затемно и очень радовались, что нас ждут тёплые домики и вкуснючий суп в исполнении Димы. А завтра снова на мороз, ы… Но это завтра, а сегодня — великолепный ужин и манго с самодельными настойками, и замечательный песенный вечер — со мной и с Вовой в качестве исполнителей и со всеми прочими товарищами — в качестве благодарнейшей публики и даже иногда тоже в качестве исполнителей. Выяснилось, что все песни, даже самые детские и нежные, Вова исполняет по энергетике как тяжёлый рок. Из-за этого мы часто не могли удержаться от смеха, а знаменитый рок-хит «Прекрасное далёко» в нашем исполнении надо было слышать. А там уж хоть стой, хоть падай. Вечер завершился традиционным «Корми кота», как и всегда имевшим бешеный успех, после чего все разошлись по домикам — собирать в рюкзак вещи, равномерно распределённые по всем горизонтальным поверхностям, а также морально настраиваться на грядущие подвиги и свершения (что, вообще-то, не так-то просто).

Замечательный получился день. А завтра уже стартует вторая половина похода.

«Сегодня на три градуса теплее, чем вчера!» — бодро объявил наш главный метеоролог Анатолий. Даром что мы уже больше суток провели на метеостанции — погоду тут никто толком не знает и уж тем более этой ценной информацией с нами не делится. — «Дело движется к весне!»

И с этим трудно спорить: солнце светит, день удлиняется, а -29 это совсем не то же самое, что -32.

Но как же трудно было покинуть это тёплое местечко, прямо-таки невыносимо тяжело. Всё равно что заново повторить первый ходовой день, только уже с самым свежим опытом: эта наружа холодная и ветреная, сиди и не высовывайся! А если без шуток, то днёвка и правда разбила наш маршрут на два небольших подмаршрутика, и сегодня мы как будто перелистнули страницу и начали писать новую главу нашего путешествия.

С базы нам уйти всё-таки удалось, как бы нелегко это ни было. Мы тоже не вчера родились вообще-то, ещё и не оттуда уходили. Сегодня по плану мы должны добраться до мыса Хобой — северной оконечности Ольхона — обогнуть его и пойти в противоположном направлении — на юго-запад, в сторону Сахюрты. Сохраняя при этом важнейший наш ориентир: берег слева (но это пока). Исключительно для разнообразия план этот мы выполнили: «как мощны наши лапища!» — гордо думаем по этому поводу мы.

До Хобоя идти было почему-то неуютно: мороз неприятно кусал за лицо, несмотря на яркое солнце и отсутствие ветра. Санки сопротивлялись и по куржаку ехали не то чтобы очень легко, а перспектива оставшихся ходовых дней малодушно не радовала (фух, призналась).

Зато стоило дойти до Хобоя — и жизнь как по волшебству начала налаживаться. Во-первых, обед (завтрак был давно и неправда). Во-вторых, тёплые воспоминания о байкальской кругосветке в феврале прошлого года. Какой же феерический тогда получился 50-километровый переход Байкала от Святого Носа до Хобоя! Кажется, это было совсем недавно — а смотри-ка: уже прошёл почти целый год.

Помимо всего прочего, Хобой — это ещё и важная веха, территориальный экватор нашего похода: теперь мы будем двигаться в сторону дома, во всех смыслах этого слова. Есть в этом что-то значительное и даже торжественное, определённо. По такому случаю Дима раздал всем и каждому медали за отвагу (зачёркнуто) шевроны. Я, честно сказать, ещё никуда не присобачила аналогичную медаль за 2024 год, но это, как справедливо заметил шеф, сугубо мои проблемы. Нечего каждый год сюда таскаться.

Повернули на юго-запад и вплыли в пролив Малое Море. Берег по-прежнему слева, а солнышко теперь светит нам прямо в левый глаз, но при этом светит как-то очень ласково. Чуть ли не впервые за этот поход нам посчастливилось пройтись по восхитительно голубым полям льда. Народ прямо-таки плыл по волнам и получал от этого непередаваемый словами кайф — ничего при этом не преодолевая и не претерпевая (да, и так тоже бывает). И каково же было наше удивление, когда в 4 часа дня Дима объявил, что на сегодня мы пришли. «Уже???» — искренне изумились все. «18 километров сделали. Или у вас всё, что меньше тридцадки, теперь не котируется?» — подколол нас шеф. Мы не хотим показаться нескромными, но похоже, что так оно и есть.

Итак, солнышко ещё не зашло и в ближайшее время даже не собирается, вокруг тишь да благодать, а мы уже вовсю шуршим по установке лагеря.

А ещё сегодня произошло историческое событие. Если кто не в курсе, у нас с собой есть бензопила, а это 7 кило неживого веса, которые всю дорогу катает в своих санках Вова. Вся загвоздка в том, что пила эта не завелась ну вот вообще ни разу. А сегодня, представьте себе, взяла да и завелась. После активных танцев с бубном и благодаря дельным советам хозяина базы, привалило нашим мужчинам самое настоящее счастье.

Поскольку приключений у нас сегодня для разнообразия не было, Дима заскучал и придумал нам альтернативный план развития событий, а именно — заночевать завтра не около восточного берега, а прямо посреди Малого моря. «Километры сократим!» — привёл нам начальник свой железобетонный аргумент. Ясно-понятно, что от этого предложения мы отказаться не могли. А это значит, что сегодня нужно заготовить дрова не только на эту ночь, но ещё и на следующую, ведь деревья посередь Малого моря весьма редки. Таким образом, дрова мы сегодня экономим и суп варим в палатке на печке, а курица в нём элегантным движением руки шефа и половника превратилась в сайру.

После восхитительного супа у нас произошёл замечательный поэтический вечер. Люди читали свои любимые стихи, а кое-кто — даже стихи собственного сочинения! Оля М. прочла «Оду димакратии», родившуюся у неё в походе вокруг Ольхона в феврале 2023-го, а Миша поделился с нами очень остроумным и злободневным стихотворением уже о походе текущем.

В 8 вечера гости ушли, а у нас началась суета по подготовке ко сну. Искали завтрашний завтрак и спорили о допустимости молочной лапши в суровом взрослом походе. Пришли к выводу, что повторная инвентаризация продуктов привела разве что к ещё большему хаосу. Вова тепло и атмосферно пел под гитару, народ устраивался поудобнее в спальниках, а я кемарила и собиралась с духом, чтобы дежурить у печки, кипятить воду для термосов и писать хронику сегодняшнего замечательного дня.

Внимание! Спасибо за внимание! Произошло непонимание между мной и планами шефа, и то ли ночёвка посреди моря уже была сегодня (мы ночевали метрах примерно в ста от берега), а то ли одно из двух.

***

Солнышко уже выползло из-за горизонта, но из-за острова ещё не показалось. Лёгкая перистая облачность отбрасывала на мир причудливые тени, и Байкал окрасился в нежные серо-голубые тона. Ночь была не самая тёплая, но зато безветренная, и, выкарабкавшись из палатки в свежую наружу, я вдруг ощутила первые запахи весны (спойлер: ощущение обманчивое).

Сегодня мы коренным образом поменяли самое главное правило нашей игры: берег у нас теперь вовсе не слева, а спереди и сзади, а в дальнейшем он будет вообще даже справа (что само по себе довольно противоестественно).

Сегодня мы должны пересечь пролив Малое море и пришвартоваться к противоположному, то есть к западному берегу Байкала. По ощущениям Малое море кардинально отличается от Большого Байкала. И я даже толком не могу явно сформулировать, в чём заключается это отличие, но оно определённо есть — и это не только моё наблюдение, но и товарищей. Тут как-то всё более камерно что ли, берегА недалеко друг от друга, да и до привычного нашего западного берега рукой подать (именно вдоль западного берега ходили мы маршруты от Листвянки до Ольхона, от Ольхона до Северобайкальска и даже часть маршрута на Святой Нос).

Наконец-то Байкал нас порадовал своим знаменитым чистым льдом, которого я так жду уже неделю как. Иногда лёд перемежался с небольшими пятнами снега, но чаще мы прямо-таки плыли по бескрайней водной глади — шли аки посуху, летели (зачёркнуто) порхали на крыльях счастья, залипали на трещины, отражения, облачка и медуз, на блины и луны, на рыб и внутренние клеточные органы навроде вакуолей и аппарата Гольджи. Весь мир был похож на огромную, в нежно-голубых тонах акварель: небо и Байкал сливались на горизонте в Великое Белое Ничто, и уходили в дымку, постепенно растворяясь в ней, бесчисленные мысы Ольхона. Я словила подзабытое с прошлого года чувство безумной эйфории, когда хочется прыгать, бежать далеко вперёд, ловя в охапку ветер, и петь, и смеяться, и любить всех вокруг. Ремарка: ни один сенотрусовец от этой моей эйфории не пострадал.

По дороге встретили деловитых местных рыбаков и отправились узнать, как обстоит их ничего. В результате народ чуть не накупил рыбы, а Вова совершенно случайно мог бы стать счастливым обладателем очередной ретро-машины, а именно — супер-позитивного жёлтого запорожца какого-то абсолютно лохматого года выпуска. Но, к сожалению или к счастью, не стал. Что ж, значит будет повод вернуться. А уж недоумевающее от вторжения в его жилище мохнатое Нечто внутри запорожца чего стоит!

Конкурирующий (а может и коллегирующий) видеооператор в лице Саши-геолога придумал отличный видеосюжет, когда вся группа стройной шеренгой должна была браво маршировать в направлении камеры. Стоит сказать, что и со спины сюжет смотрелся очень даже празднично, а в большой семье не щёлкай клювом, да.

Во второй половине дня снова поднялся ветер (конечно, его же уже давненько не было, и мы все страшно по нему соскучились). Благо, что ветер был не встречный, а попутный, но остановиться надолго в любом случае было решительно невозможно, поэтому финальный участок пути все проделали в своём ходовом и остановочном темпе. Ближе к берегу подо льдом вдруг стал очень отчётливо виден подводный мир. Не корраловый риф, конечно, рыбов нам к сожалению не показали ни одной, но тоже очень красочно и живописно. Какая там глубина — нам было неведомо: три, пять, десять, пятнадцать метров?

В половине пятого причалили к берегу. Казалось бы: сегодня мы прошли не то чтобы очень много километров — не больше обычного, но, видимо, ходовая и холодовая усталость накопились и дают о себе знать. Сегодня я чуть ли не впервые за поход почувствовала свои ноги.

Ставили палатку, борясь с ветром и проклиная всё на свете: за что нам это всё и когда всё это кончится. Кстати говоря, сегодняшнее место ночёвки кажется мне знакомым. Если я не ошибаюсь, здесь мы ночевали в марте 2023-го, а ещё останавливались для обеда во время большого катамаранного путешествия в далёком 2016-ом. Так что я тут уже считай совсем абориген. Но дорогу у меня всё равно не спросишь — топографический кретинизм, чтоб его.

И вот наконец палатки стоят, а мы всем скопом сидим-лежим-суетимся внутри. Варим на печке великолепную солянку (каждый вечер новый суп — вот это шик!), разгадываем вчерашнюю кровожадную данетку, играем в элиас. Мы с Катей и Вовой громко шуршим в тёмном углу конфетными фактиками. А как же иначе? Мы же здесь как-никак самые маленькие.

Миша предложил устроить вечер анекдотов. Поначалу эта идея была воспринята общественностью без особого энтузиазма, но в итоге как-то так получилось, что мы все отменно покачали пресс.

Под вечернюю суету бренчали с Вовой на гитаре, чем наконец-то соблазнили на то же самое геолога, (а если бы мы ему этого не разрешали — так он бы ещё сильнее же захотел). Саша, в отличие от нас, тихонько бренчать в уголочке не станет, а станет сопровождать каждый концертный номер небольшой лекцией, содержащей одновременно пояснительную бригаду и укор нас, что мы даже не знаем того-то и того-то.

На другом берегу Малого моря мерцает огоньками Хужир, ветер стих, и даже как будто потеплело. В палатке геолог, как заправский кот-баюн, усыпляет народ своими геологическими байками, а поход потихоньку подходит к своему логическому завершению. Осталось три ходовых дня и одна ночь в палатке.

День-сюрприз. С утра никто из нас и предположить не мог, где мы окажемся к вечеру. А ведь, казалось бы, ничего не предвещало, причём до самого последнего момента не предвещало.

***

Для разнообразия ночь выдалась тёплая и безветренная, а открыв люк в открытый космос, мы обнаружили там серую предрассветную хмарь и кружащихся в воздухе редких белых мух. Всю ночь напролёт снежило, и к утру весь мир оказался равномерно припорошён мукой, а то ли над ним вдруг порвалась огромная пуховая перина.

Настроения торопиться не было от слова совсем, поэтому народ сначала очень нехотя выбирался из спальников, затем долго и со вкусом тупил в пространство после завтрака. Утренние сборы тоже прошли без спешки и суеты, а не как это обычно бывает.

«Удивительно! Теплее всего на каких-то 8-10 градусов, а ощущение совсем другое: человеком себя чувствуешь!» — недоумевали все. И ничего не «всего-то», и ничего не удивительно, скажу я вам.

В 10 выдвинулись на маршрут. Согласно первоначальному плану, мы должны были дотопать до острова Ижилхей, также известным под нежным девичьим именем Еленка, и заночевать либо прямо там (но дров мы для этого так и не набрали, так что этот вариант сразу перешёл в разряд «вряд ли»), либо же нам предстояло дойти до берега и разбить гнездо примерно напротив Еленки. Нормальный, казалось бы, план.

Мир поглотило Великое Белое Ничто, скрыло все краски, расстояния, ориентиры. Мы, как отважные мореплаватели, шли по приборам, придерживаясь за единственный оставшийся ориентир — берег справа. Я это состояние всегда рассматриваю как передышку от мыслей и чувств, которые, естественно, тоже устают и нуждаются в отдыхе, как и любые другие части нашего организма. Так что мы шли бездумно по туману, механически переставляя ноги, а головы наши в это время перешли в режим автопилота.

Но вот поднялся ветерок, и туман стал рассеиваться. Сквозь полупрозрачную дымку проглядывало голубое небо. Буквально на глазах ощутимо похолодало — об этом нам сообщили наши безотказные термометры — замёрзшие носы. Зато окружающие нас пейзажи стали куда интереснее и приобрели налёт сюрреалистичности.

«Давайте разделимся!» — внёс за обедом рацпредложение Дима. Все навострили уши: звучит конечно интересно, но с нашей сверхспособностью растягиваться и теряться — весьма сомнительно.

«Те, кому идти тяжело или лень, пойдут со мной вдоль берега», — пояснил нам шеф. — «А те, кому легко / скучно / не хватает приключений — пусть идут смотреть Ижилхей, а затем от него уже причаливают к берегу, где мы все и встретимся для ночёвки».

План прост, как пять копеек, и надёжен, как швейцарские часы. Итак, группа разделилась. 13 человек взяли курс в открытое море, а маленькая компашка из шести человек, включающих Диму, продолжила свой путь вдоль берега.

На горизонте мы видели маленькое чёрное пятнышко — звучит не слишком мотивирующе (выглядело так же), но это и был остров Ижилхей, наша нынешняя цель, а потому приходилось постоянно держать это пятнышко глазами и корректировать свой курс с учётом поправки на ветер.

А ветер, скажу я вам, не завставил себя долго ждать и вновь разыгрался не на шутку. Мигом сдул нападавший ночью снег и закружил-завертел его в воздухе — надо льдом нам навстречу полетела стремительная позёмка. Нет, не позёмка — бесчисленные маленькие ручейки, собирающиеся потом в бурную реку, которая того и гляди подхватит тебя и унесёт к чертям собачьим на предыдущую точку ночёвки, а то и вообще до самого Хобоя. Не хочешь? Тогда крепче держись когтями за лёд, а рукой — за надёжную руку Друга.

Восточный берег Байкала от нас отдалялся, зато гораздо более явственно обрисовались в дымке очертания Ольхона. Ольхон как будто немножко парил надо льдом, а по его холмам текла вязкая и неторопливая лента тумана. Конечно, это был снег — но кто нам мешает чуть-чуть пофантазировать? Что вы нам сделаете?

Чёткие очертания принял и остров Ижилхей. Уже легко можно было различить его узнаваемый треугольный силуэт — то ли неприступный замок, а то ли байкальский филиал крепости Орешек.

«Это просто кусок камня?!» — осознал вдруг Вова. — «То есть мы прёмся туда, только для того чтобы посмотреть на кусок камня?!». Ну, во-первых, не просто камня, а камня, покрытого льдом. Во-вторых, не только посмотреть, но и пофоткать. И вообще, мотивация туристов — штука довольно нетривиальная и нелинейная — требуется определённое время, чтобы привыкнуть к ней.

До острова мы дошли как раз почти к закату. Солнце проглядывало сквозь облака на горизонте и заливало мир сюрреалистичным свинцовым светом. Оказалось, что я запомнила Ижилхей только с одной его стороны — самой открыточной — а с других ракурсов он выглядит совсем по-иному и не менее красиво-геометрично.

Но обошлось и без общей фотки — а не так-то просто сделать её на холоде и ветру: то телефон вырубится, а то весь штатив сдует в сугроб.

Но пора было поторапливаться, если мы хотели успеть причалить к берегу до темноты. Прежде чем ломануться к берегу, мы извлекли из недр Мишиного рюкзака бинокль и, морозя передние лапы, с трудом отыскали крошечные точки наших товарищей: ура, идут! Пусть и очень далеко и медленно. Зато мы, подгоняемые холодным ветром, уже минут через 40 были на отмеченной Димой точке. Немедленно забегали в поисках дров — время терять не хотелось, а согреться — наоборот, очень хотелось. Дров, правда, не было от слова совсем: лес был редкий, точно специально почищенный.

И тут началось что-то совсем странное: в ЧАТ пришло сообщение следующего содержания: Дима заказал машины, и мы едем на базу. Это же ещё надо было додуматься в чат посмотреть — мы же все поголовно его читаем, за два-то дня до цивилизации. В голове ничего не складывалось и не укладывалось. Что там могло произойти? Почему такая спонтанность? Что дальше будем делать? Миллион вопросов и ни одного ответа. Но — делать нечего — вышли обратно на дорогу, разобрали санки и сели на лёд ожидать дальнейшей своей судьбы. Вове пришла в голову гениальная в своей простоте идея — запалить костёр. А что, дрова со вчерашней ночёвки есть — не выкидывать же. Согретый за пазухой газовый баллон — тоже в наличии. Так с какого перепугу мы грустим и мёрзнем — можно же радоваться и мёрзнуть!

И вот сидят на льду перемёрзшие 13 месяцев-февралей, тянутся руками-ногами к огоньку и ржут на весь Байкал. Картина маслом да и только.

Приехали три машины, проглотили весь огромный объём вещей и нас и понеслись сквозь тьму в неизвестном направлении. А что же случилось, спросите вы? Мы тоже это спрашиваем, но не случилось ровным счётом ничего сверх того, что уже происходило на протяжении всего похода. Произошла мобильная связь и доступность машин. В итоге мы оказались на базе в Уюге на сутки раньше запланированного срока, потеряли последнюю ночёвку в палатке и один ходовой день. Что ж, пусть так.

На базе оттаяли мозги, руки и ноги, произвели различные гигиенические манипуляции, шумно поужинали в мужском общежитии, немного попели под гитару да и разошлись по номерам.

Сегодня снова днёвка — вторая днёвка в этом походе. Считай, дважды историческое событие. Тем не менее, прошёл этот день просто замечательно, и был он наполнен самыми разнообразными (зачастую очень неожиданными) событиями и активностями. Первая половина дня была занята неспешной прогулкой по островам Малого моря, которые в большом количестве разбросаны тут и там в самых ближайших окрестностях базы.

Дольше всего мы исследовали остров Ольтрек. Как же сильно, оказывается, я соскучилась по сухопутному рельефу! По шершавым камням, покрытым неприхотливыми лишайниками, по этой восхитительной неровности земли и по её холмистости. Ноги без когтей не скользят — счастье какое! Ёжики сухой прошлогодней травы мелко дрожат на ветру — могу смотреть на это бесконечно. Есть в этом какая-то скупая, но сильная красота, какой-то простой, но важный смысл.

Мы бродили, никуда не торопясь, по жёлтым склонам, дышали ветром и, сидя на очередном камне, дышали Байкалом, горами, облаками. Народ, кто пошустрее, успел оббежать и облазить и другие окрестные острова, а мне хотелось побольше замедлиться, остановиться, побыть наедине с собой и с Байкалом.

Погода для прогулки стояла идеальная: было солнечно, но при этом не холодно, а ветра было достаточно ровно для организации красивой позёмки, но не для промораживания людей насквозь.

Мы честно протаскали с собой в рюкзаках обеденный перекус и термоса с чаем (ну а как же, по плану-то у нас сегодня был очередной ходовой день), но пообедать всё-таки решили на базе — с комфортом и цивилизованно. В итоге, сверх наших привычных продуктов народ назаказывал себе кучу всего более интересного и необычного. Но и колбасу с сыром мы тоже быстро уничтожили, вы не думайте. На аппетит мы пожаловаться никак не можем, даром что сегодня мы двигались совсем немного. А сидеть общаться в кафе — это ещё хуже, чем дома на кухне, потому что из холодильника вкусняшки мы берём бесплатно, а в кафешке за них каждый раз приходится платить. Почему-то. Поэтому народ, глядя друг на друга и следуя дурному примеру, который воистину заразителен, один за другим заказывал себе какие-то невероятно вкусные десерты. А кто-то даже по второму кругу успел пойти.

На закате мы небольшой весёлой компанией в составе Насти, Кати, Миши, Вовы и меня отправились кататься на коньках по Байкалу. Причин на то у нас была масса. Вова притащил свои коньки аж с самого Ленинграда (а кто катал их в санках? Я катала!). Я за четыре своих байкальских похода ни разу не заморочилась таким замечательным занятием, как катание на коньках. Да и десерты надо было как-то отрабатывать и к ужину готовиться.

Какая же это оказалась гениальная идея (браво, Настя!), как здорово, весело, душевно мы покатались. Балдели, дурачились, ловко лавировали между снежными пятнами, иногда падали. Но, как известно, важно не то, сколько раз ты падал, а сколько раз ты после этого поднимался (ауф). С одной стороны небо догорало закатом, а с другого его края уже светился холодным светом белый блин полной луны, и на льду неподвижно лежала лунная дорожка. Из-под наших не самых острых лезвий с приятным тихим хрустом убегали маленькие трещинки, и даже Вова уже не подпрыгивал нервно, выпучив до максимума глаза и расставив в разные стороны руки и ноги.

За ужином был шведский стол — не слишком, к счастью, разнообразный, что существенно облегчило наши муки выбора. Ибо выбирать мы умеем так себе — обычно берём всё и сразу. Ещё и вкусно же, ну нет никаких сил сопротивляться соблазнам.

Вечер после ужина прошёл куда более активно и разнообразно, чем я того ожидала. Во-первых, народ мастерил браслетики из сине-голубых бусинок, концептуально символизирующих байкальский лёд. Все аж языки повысовывали от усердия, разве что дым из ушей не шёл. Потому что, при всей кажущейся простоте этого занятия — эта простота именно что кажущаяся, а на деле всё гораздо сложнее.

Во-вторых, во время наших уже традиционных песнопений мы умудрились сначала чуть не разжечь международный конфликт, а потом почти сразу наладить крепкие дружеские связи. Другой вопрос, что обидеть мы могли китайцев (Солнце встаёт над рекой Хуанхэ, сотни китайцев в поле идут… Уня-уня-уня-ня!), а положительно впечатлить удалось группу итальянцев. Но это уже такие мелочи. Мир-то тесный.

В завершение вечера играли в очень смешную и динамичную игру. Правила были просты и незатейливы: пишешь на листочке фразу и передаёшь её соседу слева. Затем все за 15 секунд должны оперативно проиллюстрировать полученную фразу, загнуть исходный текст и снова передать другому. После этого картинка переводится обратно в текст, и вся эта история повторяется до тех пор, пока не закончится листочек. В результате через несколько итераций оригинальная и финальная фраза оказываются на максимальном удалении друг от друга. Пока играли, животы себе понадрывали от смеха. Примеры прилагаются.

Завтра у нас последний ходовой день в этом походе. Надеюсь, состоится в соответствии с планом.

Маршрут пройден, круг замкнулся! Поход был непростой, а потому радость от успешного его завершения в моей душе существенно превосходит лёгкую грусть от того же завершения. Да, так тоже бывает.

Довольно необычной и непривычной мне показалась ситуация, когда последнему ходовому дню предшествует днёвка, да ещё и днёвка в цивилизации, со всеми причитающимися ей благами. Но, как ни странно, уйти с базы оказалось гораздо легче и безболезненней, чем я того могла ожидать, несмотря на то что кормили там чертовски вкусно, домики были тёплые, кровати — мягкие, вода — мало того что жидкая, так ещё и горячая. Возможно, всё потому что мыслями мы уже постепенно возвращаемся к обыденной реальности, к городской жизни, к дому.

Погода с утра стояла серая и пасмурная. За 10 дней Байкал показал нам себя с самых разных (хотя и не со всех возможных) сторон, поэтому серость пейзажей мы восприняли спокойно и безропотно: красот за этот поход мы увидели предостаточно, грех жаловаться. К тому же идти по такой погоде было оптимально: тепло, не сдувает с намеченного курса, и по сторонам головой не крутишь опять же — время экономится.

Дошли до южного оконечности острова Огой, где стоит знаменитая буддистская ступа. Остановились около той самой живописной скалы, которую невозможно сфотографировать, не захватив при этом в кадр с десяток жизнерадостных китайцев. Мы даже и пытаться не стали — всё равно бесполезно.

На потеху нормальным людям собрали в кучу наши многочисленные санки, после чего часть группы налегке отправилась смотреть на ступу, в то время как остальные продолжили движение в сторону базы. Повалил мягкими хлопьями снег, видимость резко снизилась — и все попытки Димы как-то сориентировать нас на местности («воон за тем третьим мысом держитесь левее») мигом аннулировались. Мимо нас периодически пролетали хивусы, и люди, за неимением иных зрелищных достопримечательностей, с удовольствием наблюдали за дикими туристами в их естественной среде обитания.

Для обеда остановились под берегом небольшого островка под названием Хубын. После шведского стола в гостинице есть особо никому не хотелось, но мы народ дисциплинированный и знаем как слово «надо», так и слово «положено».

Вскоре нас нагнали товарищи, ходившие до ступы. Они были не слишком впечатлены, но преисполнены чувством исполненного долга. Следующей нашей точкой был мыс Кобылья голова, от которого уже рукой подать до Сахюрты (и ногами тоже). Погода менялась ежемоментно: сквозь облака вдруг проглядывало яркое солнышко, разгоняло все тучки за хребты, и весь мир сиял и сверкал, слепя нам глаза. Ветер дул то попутный, то встречный, а то и вообще боковой. Потом возмущённые таким беспардонным отношением облака барашками возвращались на небосвод и отбрасывали на землю причудливые тени, и цеплялись пушистыми клочьями за горные хребты.

Незадолго до Кобыльей головы мы обнаружили несколько гротов с восхитительной акустикой — самые лучшие концертные залы на свете — и воспользовались ими в полной мере. Я пела там одна, и мы пели все вместе — и такое в этом было великолепное единение друг с другом и со льдом, и с Байкалом.

На подходах к Сахюрте природа вновь нахмурилась и под занавес задала нам финальную взбучку ветром — но нам уже было ничего не страшно. Да и не только «уже» — вообще в принипе не страшно. Мы теперь непробиваемые. Практически морозо-жаро-некоррозирующий сплав.

На базу прибыли в 5 часов вечера — стандартный ходовой день. И такое было умиротворение, чувство цикличности и завершения большого дела и даже наверное лень — что мы просто побросали сани во дворе, а сами упали на лавочку и больше особо не двигались. Приветствовали вновь прибывающих товарищей, принимали вкусную «микстуру от кашля» ((с) Коля), наслаждались неспешностью момента. Такие моменты очень редки как в городской жизни, так и на маршруте.

За ужином, который, как и всегда в этом доме, был великолепен, подводили итоги похода, вспоминали самые яркие и трудные моменты прошедших десяти дней, благодарили друг друга за стойкость, за чувство плеча, за готовность прийти на помощь — да много за что можем мы сейчас сказать друг другу спасибо. Так что вечер прошёл очень душевно, хотя и не песенно — к явному неудовлетворению Юли и Фёдора, хозяев базы.

А завтра уже поезд домой.

«У похода есть начало, а конца никто не видел…» (с) Дима

Это не так, вернее, не совсем так. Поход заканчивается, но заканчивается он не резко, не единомоментно — он уходит в прошлое постепенно, под мерный стук колёс. Вот и наше путешествие подходит к своему логическому завершению, а мы всё дальше и дальше уезжаем от ледовых полей, неумолимо приближаясь к повседневной реальности.

***

Выезд с базы был ранний: многие из нас уезжают на поезде сегодня в середине дня, а добраться до Иркутска хотелось бы вовремя, но без спешки и приключений. Однако, несмотря на предотъездную суету, мы с Вовой успели устроить микроконцерт буквально на 20 минут — специально для Юли. А то мы, такие редиски, ничего не спели ни по пути туда, ни по возвращении. Эти несколько песен да после вкусного завтрака зарядили нас позитивом на все 100, и в машины мы погрузились в отличном настроении.

Наша шумная компания за ночь поредела на два человека: у Марины был самолёт уже сегодня рано утром, а так как она два дня назад неудачно упала и потянула мышцу, Дима поехал в Иркутск вместе с ней. Да уж, без шефа мы из похода ещё не возвращались… Что ж, всё когда-то бывает впервые.

Заезжали в рыбный магазин в Еланцах. На счастье, выламывать закрытую дверь нам не пришлось — прибежала тётенька и очень расторопно открыла её добровольно. А мы (из чувства глубокой благодарности к этой доброй душе) сделали магазину месячную выручку. Параллельно пытались не пускать в машину самую жизнерадостную, но также и самую наглую собаку-бабаку на свете.

На обед, который случился часа через три после сытного завтрака, остановились в нашей «традиционной» кафешке. Народ, несмотря на ранний час, поназаказывал себе бууз и разных других вкуснях — весь поход ведь мечтали, не отступаться же теперь от своих первоначальных планов. Правда, моя часть заказа благополучно где-то заблудилась, и нам с Вовой пришлось с боем добывать несчастный чебурек с сыром и чай с лимоном. Однако же мы вышли из этого боя безоговорочными победителями (кто бы сомневался).

По прибытию в Иркутск у нас произошла определённая коммуникативная неудача: мы с водителем категорически друг друга не поняли. Никак не могли решить, куда же всё-таки поехать в первую очередь: в аэропорт или же на вокзал. Я уж молчу о том, кого и где лучше высадить и какие рюкзаки где выкинуть. А уж как сложно было уследить за всеми своими вещами в количестве то ли восьми, а то ли всех девяти позиций…

Остаток дня прошёл по отработанному годами сценарию. Закупка продуктов в поезд, как будто на неделю, загрузка в вагон и распихивание по багажным полкам многочисленного скарба. Своим не самым цивилизованным видом (поведение было вполне приличное, не надо тут) мы то ли напугали, а то ли до глубины души возмутили нашу попутчицу с нижней бокувушки. Потом, правда, тётушка отошла от шока и великодушно нас простила. И даже задала многие вопросы, на которые естественно получила многие обстоятельные ответы. Потому что это мы могём.

И до самой поздней ночи кочевали мы из одного купе в другое (в пределах сенотрусовской диаспоры конечно же), что-то бесконечно ели, как это водится в поездах, и травили байки, и проводили разбор полётов завершившегося похода. А поезд мчит и мчит вперёд, приближая нас к дому…

***

А на следующий день — бесконечные разговоры и ленивый батонинг под стук колёс, и переходящие друг в друга приёмы пищи. Юля и Коля в Красноярске, где поезд останавливался всего на какую-то 21 минуту, бегали в магазин и едва не опоздали к отправлению. «Цепляясь зубами за карниз, устанавливая задние лапки», запрыгнули они в один из последних вагонов (ступеньки уже убрали) и, гордые удавшейся авантюрой, неспешно брели через весь поезд в наш четвёртый вагон.

Те же Юля и Коля, но уже в славном сибирском городе Мариинске принесли для всех целый мешок мороженого. «Вот чего нам не хватало на Байкале!» — подытожил Вова, который в тропической атмосфере вагона уже успел позабыть о байкальских морозах.

После Тайги мы, во-первых, поймали подходящее песенное настроение, а во-вторых, в достаточной мере обнаглели — и расчехлили наконец гитару. Соседи наши, между прочим, совсем не возражали — напротив, они были в полном восторге от нашего с Вовой концерта. Даже контакты попросили — приятное! Кто знает: может, наше призвание — гастролировать по просторам нашей необъятной?

В Юрге успешно катакультировали из вагона Ларису с Иваном, а сами ещё через два часа прибыли на главный вокзал славного нашего города Новосибирска. Приключение заканчивается — от этого чуть грустно. Но на нашу долю остаётся непередаваемое послевкусие и тёплые воспоминания, и мечты о грядущих походах.

До новых встреч!

Вот и закончился поход. Пролетел-промелькнул — мы и глазом не успели моргнуть. Дело привычное — так уж они устроены, эти походы: вот мы шумной толпой грузимся в поезд, который отвезёт нас на встречу с любимым нашим Байкалом, следующий кадр — первый ходовой день, мы — кто-то впервые, а кто-то как будто впервые — крепко вяжем верные наши санки. Первые три дня тянутся долго, точно резиновые, а потом время вдруг ускоряется: лёд, снег, ветер, сани, палатка, и песни под гитару, и цоконье ледоходов. Мелькают кадры, сменяют друг друга ежемоментно — и мы вдруг с удивлением обнаруживаем себя в поезде сообщением «Владивосток — Москва». Багажные полки переволнены нашими видавшими жизнь рюкзаками и баулами, а в голове тесно от впечатлений и воспоминаний. Мы справились, мы — огромные молодцы! А мысли о завершившемся только что приключении уже соседствуют с новыми идеями, планами, мечтами о новых путешествиях.

Самое время остановиться и окинуть мысленным взором предыдущие две недели. Много это или мало? Столько событий, ощущений и открытий вместили в себя эти дни, что очень трудно охватить их сознанием одномоментно, а потому я предлагаю вам, дорогие мои читатели, Попутчики, Друзья, остановить взгляд на каждом кадре этого невероятного диафильма. Пусть ненадолго, на несколько мгновений — этого будет достаточно, чтобы осознать его, этого кадра, значимость и ценность. Какие-то моменты похода мы разделили с добрыми Друзьями, держась за руки, тепло обнимая или просто шагая рядом. Но при этом каждый из нас взял от Байкала что-то своё — порой такое глубоко личное и сокровенное, что не всегда хочется делиться этим даже с самыми близкими.

Говор льда, загадочный и неповторимый — разговорчивый в этом году Байкал, и его голос окружал и преследовал нас днём и ночью. Жаль, что людям не суждено понимать этот красивый язык. Его величество Ветер — полноправный хозяин и владыка бескрайних Байкальских просторов. Мы приходим в гости — и Ветер не даёт нам забыть, кто здесь главный, проверяет нас на прочность. Брат байкальского Ветра — байкальский Мороз — ох и суров! На месте сидеть не даст, и мы давно уж знаем, что спасение от него только одно — идти. Не стоять — идти, двигаться вперёд — шире шаг, а не уже! Большой путь в 200 ледовых километров пройден — и начался он с первого шага каждого из нас, оотважных и немного безумных пингвинов.

Трещины и торосы — какую же мощь, какую невероятную силу сковывает зимой неподвижный ледовый панцирь. Впрочем, не такой уж он и неподвижный — вы только вспомните те плывущие, с гулом наползающие друг на друга огромные глыбы. И чем не тектонические плиты, и чем не землетрясение? Вспомните ночной переход, без которого не может обойтись ни один уважающий себя поход. Солнце неумолимо клонится к горизонту, затем весь мир плавно погружается в сиреневые тона, которые незаметно переходят в звёздную и морозную ночь. Ярко светит луна, и чернеют впереди горы, и совершенно непонятно — сколько там ещё впереди километров? И ты бездумно переставляешь ноги и тянешь ещё больше отяжелевшие санки, но каким-то отдалённым краешком сознания помнишь и уверен: километры поддадутся, сколько бы их ни было, мы пройдём их все. На конфетке и на печенюшке, на морально-волевых и на поддержке Друга. Зато в награду — ночёвка в тёплых домиках и ленивая солнечная днёвка. Гроты с музыкой и уютные золотые холмы Ольхона — как здорово побродить по суше! Монументальный памятник Духу Байкала — современное искусство такое искусство, такое современное. Но мы-то знаем, что Дух Байкала является в разных обличьях, и каждый видит его по-своему.

Мы Хобой — территориальный экватор нашего путешествия — важный рубеж и встреча с тёплыми воспоминаниями о февральском походе года 2024. Поэтический вечер около Трёх братьев — как много творческих людей собралось в одном месте и в одно время — это невероятно, но тем не менее происходит из года в год, из похода в поход. Они ведь стихи не только читают — они их ещё и сочиняют — причём чуть ли не в прямом эфире. Браво, други мои! А наши песенные вечера! Эта неповторимая атмосфера «здесь и сейчас» — такая прекрасная и такая хрупкая. В городе она практически невозможна — но в этом и заключается её ценность.

Переход через Малое море и поля голубого льда, и неудержимый восторг, которым хочется делиться со всеми вокруг — ведь жизнь-то прекрасна, до чего ж она удивительна, жизнь!

И снова знакомые места — здравствуй, западный берег! Солнце в дымке и сюрреалистичный рассеянный свет, а мы идём, как те ёжики в тумане, прямиком в Великое Белое Ничто. А потом туман вдруг рассеивается, и на горизонте появляются призрачные очертания Ольхона, который будто бы плывёт в облаках — и чем не летучий голландец? А мы всё идём и идём, а навстречу нам бежит стремительная позёмка, эта бурная река времени. Остров Ижилхей — а ведь ещё недавно он был маленьким серым пятнышком где-то на уровне горизонта — возвышается перед нами неприступным средневековым замком — и ров с водой тоже при нём. Не подойти, не взобраться! Сфотографироваться — и скорее к берегу, ведь скоро догорит на западе великолепный закат, и опустится на мир её величество Ночь. Надо поторапливаться!

Костёр на льду и 13 перемороженных месяцев вокруг него. Дорога на буханках сквозь тьму — но к свету. Весёлое бытование на базе и прогулки по островам. Коньки на закате: сзади — солнце, спереди — луна, вокруг нас — огромный прекрасный мир. И ветер в ушах, и улыбка до тех же ушей, и смех по поводу и без. Кружок «очумелые ручки»: сидят взрослые серьёзные люди и, высунув от усердия язык, собирают бусы и браслеты. А бусинки-то — синие, голубые, бирюзовые — как байкальский лёд.

А на следующий день — финальный переход: то снег, то солнце! А какой великолепный получился концерт в гроте — в лучшем на свете концертном зале. И душа резонировала, сонастроившись с душами друзей и Байкала. И вот круг замкнулся, мы снова в Сахюрте. Прощальный вечер — назавтра уже расставание. Утренний микроконцерт на кухне — и отличное настроение на день обеспечено. Мчим в цивилизацию. Пейзажи постепенно выполаживаются — и вот мы уже в Иркутске. А там — настоящая весна: -2, солнышко, капель! Как же так?!

А потом — 30 часов в поезде пролетели незаметно. Поход завершился, но на самом деле он продолжает жить внутри нас и с нами.

Спасибо вам, дорогие мои Попутчики, что вы Были. Что вы теперь есть в моей жизни, и мне хочется верить, что наши тропки ещё не раз пересекутся. Все разные и по-своему классные — вместе мы составили неповторимый калейдоскоп Команды.

Большой Белый Человек Дима — шеф и основополагающая шестерёнка этого сложного механизма. Про Димы см. предыдущие 10 отчётов:))

Нэля с Анатолием — сильные и спокойные, очень надёжные и жаро-морозо-некоррозирующие туристы. Опыта походного у них больше, чем у нас всех вместе взятых. Всегда мягко наставят и направят тебя, если ты ненароком сбился с пути истинного. А как Анатолий заходил по вечерам в палатку? Сначала запрыгивали санки, полные дров, и только потом появлялся частями сам Анатолий.

Кемеровчане Иван и Лариса — невероятно милая и колоритная пара! Очень гармонично дополняют они друг друга: строгая, организованная, всюду структурированная Лариса — и добродушный Иван (также известный в узких кругах как «водитель»), который не потерял замечательную способность искренне радоваться жизни и удивляться ей.

Оля и Саша из Крыма — самые быстроногие наши спортсмены. Не могу представить, каких трудов им стоило не промчать маршрут в три раза быстрее остальной группы! Оля — весёлая, шумная, деятельная, а Саша уравновешивает её бОльшей молчаливостью и меньшей суетливостью телодвижений (естественно, не во время спортивного ориентирования или просто спорта, или просто ориентирования).

Юля из Новосибирска — миниатюрная туристка и наш главный кулинар. Мы-то думали, что вкусняшки уже всё, закончились — не могут же они продолжаться вечно. Ан нет! И так каждый раз, вплоть до самого конца маршрута.

Оксана из Санкт-Петербурга — самая настоящая амазонка! Высокая, статная, длинноногая — легко и непринуждённо отмеряла она один за одним непростые байкальские километры, будто бы и не мешали ей встречный ветер, шершавый куржак или непроходимые торосы.

Красонадарская Марина — на самом деле никакая не краснодарская, а самая настоящая сибирская, и ностальгию по зиме она лечит вот такими радикальными мерами. Ни много, ни мало.

Оля из Екатеринбурга. Для неё каждый поход — это подвиг, испытание, преодоление — называйте как хотите. И каждое такое испытание она проходит достойно. И растёт над собой! В первом своём байкальском походе она приходила в лагерь, когда палатка уже стояла, а печка — топилась. В прошлом году Оля успевала натянуть внешний красный тент, а теперь она ставит палатку вместе со всеми. Вот так-то!

Фания приехала к нам издалека — аж с самого Ямала. Милый и уютный человек, который больше слушает, чем говорит — она отлично вписалась в нашу разношёрстную компанию.

Николай из Новосибирска — большой и шумный человек. С ним держи ухо востро! Стоит только зазеваться — и он тебе либо мудрость какую выдаст, либо лапши на уши навешает, выразительно ходя во все стороны лицом и вращая глазами. Потому что может. Да и догнать убегающий почему-то поезд для Коли — раз плюнуть.

Катя — племянница Николая из славного города Казани. Она не сразу решилась на первый поход (тем более — поход зимний), но потом всё же осмелилась, полагая, что этот маршрут будет несложным. Вот и верь после такого родному дядьке. Зато какая закалка получена для будущих походов! Это не я так сказала, это сама Катя имела неосторожность выразиться. Очень тёплый человечек, ни разу не слышали мы от неё ни одного слова недовольства. Даже когда ночью голова примёрзла к стенке палатки, а под ковриком образовалась свежая трещина. А что тут такого? Со всяким бывает…

Саша-геолог — герой похода! Наш старший по палатке, корабельный кот в полосатой тельняшке. Что бы мы делали без его харизмы, шуток, увлекательных историй, без песен Высоцкого и «здорово, черти!»? Это был бы совсем другой поход, вы же понимаете.

Миша из Новосибирска — поначалу чувствовал себя скованно, а к середине похода расслабился, и оказалось, что нет в нашей команде большего весельчака, шутника и балагура! Миша — надёжный, если что-то требуется — так он берёт и делает, без лишних слов и рассуждений.

Настя из Екатеринбурга — человек-спонтанность. А вы когда-нибудь записывались в поход — в зимний поход! — за три дня до старта маршрута? А для Насти такой финт ушами — как нефиг делать! Вот что значит сила намерения. Или это чёткое понимание того, чего тебе хочется и нужно? Настя — светлый, лёгкий в общении человек. Всегда готова организовать сама или присоединиться к любому движу.

Вова из Петербурга, он же Боба, он же полушерстяной волчара — милый мой Друг. Вот это попал человек, ничего не скажешь! Первый поход — и сразу зимний Байкал, да ещё и такой непростой. Вова — гитарист и оптимист, новому учится легко и весело, но при этом очень продуманно и методично. Совмещает несовместимое: гитару, дохлую (но не до конца) бензопилу, ледоруб и табличку «Не включать, работают люди!». С ним легко в общении, надёжно тепло и весело.

И наконец я — Даша то ли из Новосибирска, то ли из Петербурга. Стоило ли идти четвёртый раз на зимний Байкал? Однозначно. Счастлива была пройти эти километры рядом с вами. Я всегда на связи.

Всем счастья!

Новых встреч, новых дорог!

З.Ы. Большая благодарность за фотографии: Владимиру Сымитке, Нэле и Анатолию Павельевым, Ольге Мосягиной, Анастасии Сабировой, Оксане Мартынюк.

Август. Полночь. Перед районной поликлиникой новосибирского академгородка гудит-гомонит пёстрая толпа шумных жизнерадостных людей. На асфальте тут и там разбросаны рюкзаки, мешки, пенки, трекинговые палки и прочий разногабаритный и исключительно необходимый скарб. Что же это? Можно было бы подумать, что это особо ушлые граждане сильно заранее встали в очередь на приём, скажем, к терапевту. Но нет. Их, в смысле нас, с потрохами выдало радостно-идиотское выражение чистеньких пока ещё физиономий. Так-то может мы и могли бы сойти за каких-нибудь более-менее добропорядочных граждан. Хотя и с натяжкой.

В общем — ура! Мы едем в поход, и отсутствие привычного нашего бийского поезда тому не помеха.

Всё смешалось: кони, люди, провожающие и отчаливающие. Надо успеть обнять всех, никого не упустить. С трудом удалось пересчитать этих прикидывающихся взрослыми человеков: группа пока ещё неполная, но шеф на месте — а это главное. Можно отправляться. И ни в коем случае не опаздывать на встречу с приключениями.

И вот мы мчим сквозь ночь, сквозь пространство и время, километр за километром приближая к себе славный сибирский город Бийск. Поначалу маршрутка не спит, внутри неё — настоящий птичий базар (aka «Курятник»). Мы всё никак не можем поверить в реальность происходящего и смеёмся без всякой видимой на то причины. Хорошо-то как!!! Однако вскоре уставший народ начинает клевать носом, и все благополучно забывают, что собирались пристально смотреть за водителем. Мозг постепенно перестаёт контролировать ситуацию и пускает её на самотёк. В конце-концов, надо же иногда доверять мирозданию, и сейчас в точности тот случай.

Мироздание полностью оправдало оказанное доверие, и к шести утра мы были в Бийске. На горизонте толклись угрюмые многослойные тучи; мы же, в противоположность тучам, шумно и радостно приветствовали вновь прибывших сотоварищей.

«Дима, а ты сколько взял тентов?!» — глядя на небо, строго поинтересовалась у шефа практичная Марина. Потому что должен же хоть кто-нибудь сохранять здравый смысл и критичность мышления среди всего этого бедлама.

Дима в свою очередь, избегая прямого ответа на поставленный вопрос, посадил большую часть группы в автобус и отправил на юг, то есть куда подальше и чтобы глаза его нас не видели ну хотя бы до вечера, а сам занялся важными вопросами, такими как отлов людей из аэропорта в городе Горно-Алтайске и закупка провианта на всю эту ораву, коего требуется отнюдь не мало. В дальнейшем выяснится, что провиант закупился не то чтобы в полном объёме: ни чеснока, ни сала, ни сухофруктов куплено не было. Ни гвоздей (зачёркнуто) колышков. «А потому что нечего было отстранять нас от такого ответственного дела!!» — укорили мы шефа вечером.

Но вообще-то время мы провели совсем не плохо, и не имеет смысла это скрывать. Весь день за окном проплывали великолепные лоскутные картины, состоящие из тысяч оттенков синего, серого, зелёного. Шуршала под колёсами извилистая лента серпантина, а рельеф постепенно становился всё менее и менее пологим, окружая дорогу шершаво-неприступными горами. Мы тоже не подкачали, и наш бодрый танец сиртаки, исполняемый по кругу, привёл то ли в восторг, то ли в возмущение многочисленных водителей, которые всего лишь хотели выехать или заехать на парковку около столовой. Ишь чего придумали, тоже мне.

Ещё одним событием дня стала встреча на дороге удивительного Путника. Это был иссушенный солнцем и ветрами пожилой (как мы выяснили — 74-летний) казах, который шёл, на минуточку, из Казахстана в Пекин, маленькими шажками преодолевая эти безумные километры и катя перед собой чемодан, в который умещается весь нужный этому человеку нехитрый скарб. Зимой дядечка работает кузнецом, а летом — путешествует, и в планах у него, похоже, обойти кругом весь земной шар, да не единожды. Эта встреча напомнила нам о том, что человеческие возможности практически безграничны и что в конечном счёте всё определяем наше желание.

На базу «Кочевник» близ села Чибит прибыли в половине пятого. Народ шустро разобрал палаточки и принялся за установку лагеря, а неугомонная палатка № 6 в составе Иры, Гали и меня наивно ожидала свою обещанную шефом «новую четырёшку». В итоге доожидались: дуга сломана и отремонтирована скотчем, тент местами порватый, и весь наш домик в целом какой-то слегка кривенький, но от того не менее любимый. Колышки при этом обнаружены не были совсем. То есть никак, ноль. Врочем, выяснилось, что колышки отсутствуют во всех общественных палатках, и сейчас у нас у всех есть неплохое временное решение (деревянные колья) в ожидании более устойчивого постоянного решения завтра.

А вечером — разбор продуктов и творение ужина, бани и песни, и знакомства, и обнимашки, и так тепло было и радостно, что просто ухты! Получился очень душевный первый вечер, пусть и не полной группой, зато безо всякого там ненужного официоза. Кстати, всего в нашей банде аж целых 29 человек, и последние двое — пермяки Люда и Саша — нагнали нас только к восьми вечера.

Отличное начало. Будем продолжать в том же духе.